В первых числах сентября 1943 года В 3-я гвардейская танковая армия, а вместе с ней и наш батальон, вступила в бои в составе Воронежского фронта. Наша армия начала наступление из Сумской области по направлению на Переяславль-Хмельницкий. Освобождали от коричневой фашистской чумы города: Сумы, Лебедино, Червоно-вольское, Лохвица, Перятин, Гребенка, Переяславль-Хмельницкий. На Воронежском фронте наступление было стремительным, пехота отставала от механизированных частей. Гитлеровцы форсированным маршем откатывались за реку Днепр. По пути населенные пункты почти все сжигали. Они спешили переправиться за Днепр - надеялись за Днепровским валом зиму отсидеться, подтянуть резервы, отдохнуть, накопить силы, а весной вновь двинуться на Москву. В ожесточенных, а часто и в рукопашных боях мы уничтожали фашистов и их приспешников. Изменников Родины, полицаев мы в плен не брали, расстреливали. Мой экипаж и я лично расстреляли 22 предателей. Фашисты засыпали нас листовками, но мы их брехне не верили. Однажды они разбросали бумажки, в которых расхваливали вояк из армии Власова. А через день я лично притащил хваленого офицера-власовца. Мы вдоволь насмеялись над этим воякой, похожим на мокрую курицу. В других листовках немцы хвастались, что русским никогда не перешагнуть Днепр. В фашистской печати по этому поводу подняли такую шумиху, что у русских, мол, вообще, не найдется специалистов, чтобы форсировать такую большую, многоводную реку, как Днепр. Днепровский вал считался неприступным. Это было похлеще линии Маннергейма. К Днепру мы подошли 20 сентября 1943 года в районе Переяславль-Хмельницкого. Освободили город. На следующий день моему экипажу командованием было дано задание: форсировать Днепр. Под общим руководством гвардии лейтенанта Блюмхина 21 сентября мы прибыли на место назначения, к большой излучине (колену) Днепра. Мы замаскировали бронетранспортер, сами вели наблюдение за правым берегом и одновременно готовились к переправе. От деревни Зарубенцы, метров 200 вниз по течению, простиралась полоса смешанного леса до деревни Григорьевка. Разыскали партизанскую лодку без весел, вырубили из тальника палки. С наступлением темноты, соблюдая исключительную осторожность, вдвоем с гвардии старшим сержантом Гуляевым С. К. стали переправляться через Днепр. Причаливши к берегу, мы направились в деревню. Там немцев не оказалось. Фашисты были обнаружены на опушке леса. Численностью вражья группа была до двух взводов. Из техники: легкая танкетка, броневичок и крытая брезентом грузовая автомашина. Мы вдвоем фашистов тревожить не стали. Вернулись на левый берег, я лейтенанту доложил разведданные. Тот по рации сообщил обстановку командованию нашего батальона. Через 20-30 минут мне был дан приказ: забрать экипаж и этой же ночью переправиться на правый берег, выбить фашистов из Григорьевки и Малого Букрина, оставить оборону из троих товарищей во главе с Гуляевым, а самому вернуться к Днепру в деревню Зарубенцы, дать сигнал и произвести разведку до другого населенного пункта с целью выявления противника и проходимости дорог для танков. В первой половине ночи мой экипаж переправился на правый берег. Убедившись, что в деревне немцев нет, стали ползком подбираться к врагу на опушке леса. Подползли метров на 15-20 и одновременно по моему сигналу забросали технику противотанковыми, а фашистов - ручными гранатами, открыли бесприцельный огонь из двух ручных пулеметов и четырех автоматов. Автомашина и танкетка загорелись, а броневичок был подбит в ходовую часть. Фашисты в панике начали отступать к Григорьевке. Нами на месте было уничтожено 14 и во время преследования еще пятеро фашистских гадов. В лесу около Григорьевки я оставил оборону. Сам с двумя товарищами вернулся в Зарубенцы. Дал знак своим, что путь через Днепр свободен. Наши части начали переправляться, а мы отправились на Малый Букрин. Это было 22 сентября 1943 года, Букринский плацдарм вошел в историю Великой Отечественной войны. На рассвете подошли к Букрину, в нем оказался противник численностью до взвода. Мы замаскировались в одной из балок, стали наблюдать за противником. Немцы, хотя и надеялись на такую неприступную водную преграду, как Днепр, однако же, обеспокоенные ночной стрельбой на реке, по-видимому, решили проверить состояние охраны переправы и примерно часов в 8 утра строем направились по дороге к Днепру, совсем близко от нашего наблюдательного пункта. Мы знали, что наши части ведут переправу. Вот-вот к нам должно подойти подкрепление. Решили: ценой своей жизни не допустить движения фашистов к переправе, обеспечить беспрепятственную переправу нашим частям. Подпустили их метров на сто и из укрытия открыли по фашистам внезапный огонь из ручного пулемета и двух автоматов. Гитлеровцы, не ожидая встретить на пути препятствие, растерялись - залегли. А нам только этого и надо. Вскоре фрицы опомнились - поняли, что у русских засела небольшая группа. Дважды пытались атаковать нас, и дважды вынуждены были под нашим смертоносным огнем отказаться от своей затеи. Тогда враги решили окружить нас, взять живыми в плен и стали ползком окружать нас с трех сторон, подбираясь к балке. С обеих сторон пошли в ход гранаты. Фашистские гранаты не причиняли нам вреда, они рвались на дне балки, но таких было немного. Большинство немецких гранат мы ловили на лету и ими же уничтожали фашистов. В разгар нашей ожесточенной схватки с врагом скрытными тропами по балке спешил к нам на помощь капитан Никитин с ротой дивизионной пехотной разведки - вовремя подоспел. Троих немцев мы взяли в плен, а остальных уничтожили. Нами было убито тринадцать фашистов. После боя Никитин все данные о нас и о нашем поединке занес в записную книжку. Мы взяли с собой одного пленного и вернулись в Зарубенцы, где нас поджидал Гуляев с двумя товарищами. «Языка» отправили в штаб батальона, а сами, горя желанием быстрее освободить многострадальную правобережную Украину, стали помогать нашим частям переправляться на правый берег Днепра. Поздно вечером 22 сентября мы вернулись в расположение своего батальона. Опоздай Никитин со своими людьми на 15 - 20 минут, нам была бы верная смерть. В плен мы живыми не сдались бы. Никитину и его людям фронтовое спасибо за выручку. Левее Переяславль-Хмельницкого полк майора Михаила Яковлевича Кузминова в ночь с 22 на 23 сентября начал форсировать Днепр по направлению деревни Григорьевка, и полк с успехом с поставленной задачей справился. Вот так с треском провалилась поднятая геббельсовской пропагандой шумиха о неприступности Днепровского вала. Фашисты просчитались, сумасбродным планам бесноватого фюрера не суждено было осуществиться. На Букринском плацдарме я со своим экипажем дважды делал вылазки на передний край противника за «языком». Оба раза с поставленной задачей справились, добыв ценные разведданные, захватив и доставив троих «языков». Но в этих операциях потеряли двоих товарищей - одного раненым, другого убитым. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1943 года звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда» было присвоено мне, Гуляеву и Никитину.

Со 2 на 3 ноября 1943 года 3-я гвардейская танковая армия, 7 гвардейский танковый корпус и наш батальон с Букринского плацдарма были переброшены на Лютежский плацдарм в состав 1-го Украинского фронта (командир-генерал армии Ватутин) для подготовки к освобождению города Киева. Ночью с 5 на 6 ноября форсировали Днепр, а утром в числе первых наш батальон был в столице Украины. Не задерживаясь, двинулись преследовать врага по направлению города Василькова. Васильков мы освободили сравнительно легко. Далее противник оказывал упорное сопротивление, отходил на заранее подготовленные оборонительные рубежи.
Продвигались с ожесточенными боями, медленно. Часто моему экипажу приходилось ходить вместе с танками на прорывы обороны противника. Запомнился один из таких рейдов. Это было недалеко от города Фастова. В один из прорывов мой экипаж и два приданных - я был назначен старшим – шли тремя бронетранспортерами впереди танков «34-к». При подходе к переднему краю противник встретил нас ураганным огнем изо всех видов оружия. Солдаты не растерялись, приготовились по - гвардейски встретить фашистов. Два бойца (один с моего, другой - с заднего транспортера) запаниковали и без ведома командиров попрыгали через борт с машин. Один из них был убит, другой - тяжело ранен. Прорыв совместно с танками был осуществлен. Советские части расширили фронт наступления и гнали врага дальше на запад. Группа под моим командованием действовала энергично и решительно. Разрушила и уничтожила пять вражеских дзотов с пулеметными гнездами. Вывела из строя четыре орудия: прислуга в количестве 12 фрицев, из них один офицер, нами была взята в плен. Взяли в сохранности два орудия противника. В боях экипажами уничтожены 72 гитлеровца: моим экипажем - 29 фашистов. Я лично в рукопашном бою прикладом и выстрелами уничтожил семерых. Наша группа с задачей полностью справилась. В этой операции мы потеряли одного убитым, одного тяжело и двоих легко раненными. Отличившиеся товарищи по моей характеристике были представлены к награждению орденами и медалями, а я - командованием батальона - к награждению орденом Красного знамени. Однако в связи с моим выбытием из батальона я остался без награды.

В Бышевском районе при выполнении боевого задания командования в момент взятия «языка», 28 ноября 1943 года, я был тяжело ранен. Я был эвакуирован в тыл на лечение и больше на фронт не вернулся. На лечении я находился 6 месяцев и 12 дней. В июне 1944 года инвалидом 2-й группы, при одном костыле, прибыл домой в село Кочкурово. За время боев нашим экипажем было взято в плен З3 фашиста, уничтожено 187 гитлеровцев, расстреляно 32 изменника Родины, уничтожено три дзота противника и захвачено одно совершенно исправное орудие. Я оказал первую медицинскую помощь 188 солдатам и офицерам, 48 танкистам, вынес с переднего края 36 тяжело раненных. Лично уничтожил 55 фашистов, обезвредил 27 фашистских снайперов, взял девять «языков», уничтожил одно пулеметное гнездо, расстрелял семерых изменников Родины. Я свой долг по защите Отечества выполнил с честью. Наш 8-й гвардейский отдельный разведывательный батальон в боях с фашистами прошел славный боевой путь до самого змеиного гнезда - Берлина. В батальоне большое количество товарищей награждены орденами и медалями, я, Гуляев и Просяной - удостоены высшей правительственной награды - звания Героя Советского Союза. За сражения в фашистском логове - Берлине наш батальон награжден орденом Красной звезды, а за бои по освобождению столицы Чехословакии Праги ему присвоено звание Пражского.

Наш свободолюбивый народ непобедим. Пусть знают это любые агрессоры на планете. Эти фронтовые мои скромные дела по защите нашей любимой Матери-Родины в те суровые годы двух войн - Финской и Великой Отечественной - всего лишь малая доля того, что приходилось делать, испытать и пережить. За давностью времени все переживания и тяготы постепенно из памяти изглаживаются, но них забывать нельзя. Надо помнить ту пролитую кровь, те бедствия, страдания и разрушения, которые причиняют войны. Я как ветеран двух войн от чистого сердца желаю, чтобы эти бедствия, кровопролития и разрушения для наших детей, всех людей, живущих на земном шаре, никогда не повторялись. Я убежден, что наши советские люди, да и все люди доброй воли, живущие на планете, со мной согласны. Задача всех здравомыслящих людей земного шара - ежедневно и ежечасно всеми возможными средствами и способами бороться за немедленное прекращение кровопролития на земле, за мир. Мое искреннее желание: пусть на нашей планете всегда будут мир, человеческое счастье и солнце.

Ветеран двух войн, гвардии старший сержант в отставке, Герой Советского Союза Григорий Матвеевич КУЗНЕЦОВ.




kochkurovo@narod.ru